На чаше весов. Следствие ведёт Рязанцева - Елена Касаткина

о землю. Все семь матерных слов в разных вариациях трелью полились из его уст.

— Что случилось? — раздался почти рядом встревоженный голос Даши. — Ваня, что с тобой?

— Чё, чё, наткнулся на какую-то хрень. — Мужчина стал на четвереньки и направил слабосветящийся монитор на то, что послужило препятствием. — Мешок какой-то, — услышала в телефоне глухой голос Даша.

Солянка поднялся, потрогал разбитый нос и почувствовал липкую жидкость.

— Вот чёрт, нос разбил, — сердито пнул ногой непонятный свёрток. Свёрток странно колыхнулся, словно что-то живое лежало под ногами. Почему-то в голову лезла странная аналогия с женой Алевтиной. Иван присел, чтобы разглядеть получше и обомлел.

Глава вторая

В два часа ночи в ОВД Заволжского района города Твери раздался звонок. Старший оперативный дежурный Денис Соколовский смотрел очередную серию «Ментов» на подаренном женой ридере. Достоинства этого гаджета Денис поначалу поставил под сомнение — планшет был бы лучше, конечно. О том, что хочет получить в подарок айпад, он стал намекать супруге ещё за полгода и очень на него рассчитывал. Получив красиво упакованный плоский пакет, он расплылся в благодарной улыбке и стал торопливо сдирать обёртку. Скрыть разочарование было очень трудно, глаза потухли, а улыбка стала кривоватой. Когда на следующий день он попытался высказать жене своё недовольство, то в ответ услышал:

— Это тебе за кастрюлю на восьмое марта.

— Так это же Цептер, мировой бренд, очень полезное приобретение.

— Вот и я так подумала, когда тебе подарок выбирала, — парировала супруга.

Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. К тому же электронная книжка оказалась действительно вещью полезной. Помимо текстовых файлов в неё можно было закачивать фильмы. Это помогало скоротать время дежурства.

— Алло, милиция? — голос в трубке был встревоженным не на шутку.

— Лейтенант Соколовский. Дежурное отделение…

— Лейтенант, миленький, — перебил голос, — звони скорей в Москву. Там, в лесу заплутавший путник наткнулся на труп ребёнка.

Это было похоже на розыгрыш, но тревога в голосе настоящая.

— Какой путник? В каком лесу? И причём тут Москва? Представьтесь, пожалуйста, и говорите спокойно, что у вас случилось.

— Не у меня. У моего знакомого из Москвы, — Даша сама поняла абсурдность ситуации и, боясь, что лейтенант бросит трубку, спокойно продолжила. — Ну ладно. Я Дарья Красавина. В час ночи мне позвонил Иван Солянка, сказал, что заблудился в лесу. Только не у нас, а в Москве или в Московской области, я точно не знаю.

— Ну, а мы тут причём? — растерянно спросил Денис. — Пусть звонит в местное отделение.

— У него мобильник сел. Он со мной по телефону разговаривал, когда споткнулся. Поднялся, глянул под ноги, а это оказался мёртвый ребёнок. Больше я его не слышала. Позвоните в Москву по своей связи, пусть организуют поиски, он там один, ночью, рядом с трупом.

— Вот это история. — Соколовский почесал затылок. — А этот ваш друг ничего не выдумывает? Может, решил вас разыграть, вот и приврал.

— Он не врёт. — Девушка отключилась.

Ну, допустим это не розыгрыш, хотя очень похоже. Что же делать? Звонить в Москву и нести этот бред? Допустим свяжется с Москвой, поднимет на ноги столичную милицию, но на основании чего? Странного звонка среди ночи какой-то особы? Да его, наверняка, и слушать не станут. Но голосу девушки верилось. Блин, ну хоть бы в чьё-нибудь другое дежурство. А если правда, если действительно сидит сейчас ночью в лесу человек один рядом с трупом и ждёт помощи? Что же делать? Соколовский почувствовал неприятное волнение. Эти внутренние колебания казались ему подленькими. И тут его осенило.

Летом прошлого года он похоронил отца. Потеря была для Дениса тяжёлой, он никак не мог оправиться от этой утраты. Каждый день ходил на кладбище, подолгу сидел у свежей могилы и, как с живым, делился с отцом насущными проблемами. Он никому не говорил об этом, но отец каким-то чудесным образом помогал ему в казавшихся неразрешимыми проблемах. Решение находилось само собой. То, что это была помощь отца, он не сомневался.

Сентябрь в Твери — один из самых комфортных сезонов. Маленькая берёзка, высаженная возле могилы, перекрасилась в нежно-жёлтый цвет. Тёплый ветерок, заигрывая с юной красавицей, нежно трепал её листву. Денис протёр рукой фотографию отца на железном кресте. «Ставить памятник ещё рано, земля должна утрамбоваться», — сказала ему кладбищенская служащая. Значит, подождём до весны.

— До завтра, отец, — попрощался Денис и направился к выходу. По тропинке, от ворот кладбища шагал человек с букетом тёмно-красных роз. Что-то в фигуре и походке казалось знакомым.

— Махоркин! — узнал Денис. — Откуда ты взялся?

— Дениска! — Мужчина расплылся в улыбке. — Вот так встреча.

Они не виделись более пяти лет. А когда-то жили на одной улице. Ребята во дворе подшучивали над Махоркиным — Махоркин с улицы Курилова. Кто такой был этот Курилов, никто не знал, думали революционер. Почти все улицы в городе назывались в честь либо писателей, либо революционеров. Только в семнадцать лет у Дениса появился компьютер, поздновато, как он считал, но зато с Интернетом. Юноша открыл Яндекс и задумался — чего бы такого узнать? Первая мысль, которая пришла ему в голову — проверить, кто же такой этот Курилов. К огромному удивлению улица была названа в честь советского океанографа и писателя Станислава Васильевича Курилова, известного своим побегом с корабля авиалайнера. В это было трудно поверить, но кто-то рискнул назвать улицу в честь человека, бросившего вызов советской системе и сбежавшего за границу. Денис поискал ещё, но никаких других Куриловых в Википедии не значилось. «Уж лучше бы это был революционер», — подумал Денис, который не симпатизировал таким вот беглецам, считая их скорее предателями, чем борцами с режимом.

Они не были друзьями. Маленький Дениска был младше всех во дворе. Как-то так получилось, что среди уличной ребятни ровесников ему не нашлось. Это для взрослых людей пять лет разницы не заметны ни по внешним данным, ни по уровню развития, но между пятилетним и десятилетними — целая пропасть. Ребята не брали его в свою компанию, называя обидным словом «сопля». Особенно тоскливо было летом, когда все разъезжались: кто в лагерь, кто к бабушке, кто с родителями на море. Дениска не ездил никуда. В лагерь ему было рано, море обещали только в сентябре (отец не любил жару), а бабушка жила вместе с ними.

Тягучая, словно сироп варенья, скука заполняла его дни. Чувствуя себя ужасно одиноким и несчастным, Дениска бесцельно слонялся по окрестностям, мысленно подгоняя лето к его окончанию.

Счастье пришло в виде маленького плюшевого комочка. Третий раз он прошёлся по улице от одного перекрёстка до другого, хотел повернуть обратно, но заметил странное шевеление кустарника с